16.12.2017

PostHeaderIcon 1.Биофундамент.2.Колонизация Титана.3.Проблема свободы воли.4.Создан материал…5.Улучшения мозга.6.Фатальные последствия систематического недосыпания.

Биофундамент: как используются микроорганизмы в строительстве.

Пресловутый «квартирный вопрос» способен испортить не только людей. Одних только кирпичей для строительства производится около полутора триллионов в год — это один из самых массовых продуктов современной цивилизации. Обычные керамические кирпичи получают обжигом глины, расходуя массу энергии. Этот процесс приводит к поступлению в атмосферу углекислого газа, объемы которого достигают примерно 800 млн тонн ежегодно. Но этого все равно мало. Сотни миллионов человек испытывают нехватку жилья, и специалисты говорят о необходимости наращивать производство: больше энергии, больше материала, больше кирпичей — больше домов. Но другие эксперты предлагают внимательнее посмотреть вокруг. 
Биоцемент и биокирпич.
Микроорганизмы — великие строители, накапливавшие опыт еще с докембрия, когда появились первые пути биоминерализации. Целый ряд химических процессов в живой клетке приводит к образованию карбоната кальция, который накапливается твердым нерастворимым осадком, отложениями кальцита, арагонита или ватерита. Это сложные минеральные образования, которые иногда легко спутать с произведениями человеческих рук. Горы известняка, мела, мрамора. Наблюдать биопреципитацию карбоната кальция можно и в меньших масштабах. Мелкие, безвредные и широко распространенные почвенные бактерии Sporosarcina pasteurii вызывают локальное «цементирование» и затвердение песка. Эту их способность еще в 2008 году швед Магнус Ларссон предложил использовать для создания на западе Африки искусственной границы перед растущими пустынями. Позднее к похожей идее пришла и Джинджер Досье, которая тогда возглавляла кафедру архитектуры Американского университета Шарджи в ОАЭ. Она довела технологию до логического предела, предложив метод «микробиологически индуцированной преципитации карбоната кальция» (MICP) для производства строительных кирпичей. Как и у традиционных кирпичей и цемента, все начинается с песка. Его засыпают в формы, смешав с хлоридом кальция и мочевиной — совершенно безопасными веществами, используемыми даже в качестве пищевых добавок (E509 и E927b). Остается добавить «магическое зелье» — бактериальный препарат S. pasteurii, — и через два-пять дней кирпич затвердеет до необходимой прочности.
Успешно представив проект на международных форумах, Джинджер собрала стартовое финансирование, в 2012 году основала старт-ап bioMASON и стала совершенствовать технологию. Вскоре в Северной Каролине открылось опытное производство, способное выдавать от 500 до 1500 «биокирпичей» в неделю. Они уже проходят испытания в естественных условиях, а тем временем в bioMASON отрабатывают методы получения необычных кирпичей — способных поглощать загрязнения из воздуха, меняющих цвет в зависимости от влажности или просто светящихся в темноте. 
Биофундамент и биодома.
Пока Джинджер Досье проводила свои первые опыты, студенты Ньюкаслского университета экспериментировали с бациллами Bacillus subtilis. Полученная ими ГМ-линия BacillaFilla предназначена для ремонта бетонных конструкций. Проникая вглубь трещины, бациллы проводят минерализацию и заполняют ее карбонатом кальция, который дополнительно укрепляется клейким полисахаридом леваном. Для контроля процесса биологи скорректировали работу сигнальных путей, с помощью которых бактерии координируют свою коллективную активность. Это позволяет искусственно стимулировать у всей популяции активный синтез левана и карбоната и образование твердой пленки, заполняющей трещину.
Проект получил неожиданное развитие: профессор Ньюкаслского университета Мартин Дейд-Робертсон обратил внимание на то, что бактерии прекрасно растут под высоким давлением. Повышая его до 10 атм., ученый идентифицировал 122 гена, которые «включаются» у B. subtilis в таких экстремальных условиях. Дейд-Робертсон предлагает использовать эту особенность для укрепления фундаментов. Достаточно внести в почву микробы, продуцирующие карбонат кальция в ответ на повышенное давление, — и она будет естественным образом цементироваться под зданием, становясь тем тверже, чем выше нагрузка. 
Живые стены. 
Специально созданный штамм бацилл BacillaFilla устойчив к характерным для цемента высоким значениям pH, проникает в трещины и скрепляет их. Для контроля их поведения используют модифицированные сигнальные пути, которыми бактерии пользуются в рамках «чувства кворума», координируя свою совместную активность.
Некоторые проекты привлекают интерес весьма серьезных инвесторов. И хотя до возведения целых зданий на «биофундаменте» и из «биокирпичей» пока далеко, бактерии могут проникнуть на стройплощадку постепенно. Тут снова придется упомянуть Ньюкаслский университет: здесь, на кафедре экспериментальной архитектуры, профессор Рэйчел Армстронг при поддержке Евросоюза координирует реализацию проекта «Живая архитектура» (Living Architecture, LiAr). Ученые из LiAr стараются внести микробы в уже используемые керамические кирпичи. Осенью 2016 года команда Армстронг представила прототип «усовершенствованных» кирпичей, в полости которых внесен коктейль из веществ и микроорганизмов, превращающий их в микробные топливные ячейки, способные вырабатывать электричество, заодно очищая воздух или использованную воду. По заверению участников проекта LiAr, довести технологию до готового к использованию уровня можно лет за десять. Масштабное производство сделает такие кирпичи ненамного дороже традиционных, а к тому времени, видимо, подоспеют и полностью «микробные» строительные материалы. 
Джинджер Досье. Образование: Академия искусств Крэнбрук, архитектор 
Компания: bioMASON.
«В идеале мы стремимся получить нечто вроде порошка или концентрата. В такой форме материал можно удобно доставлять к месту строительства. Останется просто добавить воды». Источник: popmech.ru

________________________________________________________________________________________________

Колонизация Титана: теории, факты и мнения экспертов.

Самая большая луна Сатурна, Титан, является отличным кандидатом для колонизации в далеком будущем. Именно с него смогут стартовать экспедиционные корабли, чей путь лежит в глубины космоса. Но хватит ли на этой холодной, мрачной луне источников энергии для поддержания космической инфраструктуры? 
Самая большая луна Сатурна может удовлетворить потребности человеческой колонии в электроэнергии. Как показало новое исследование, при всех своих странностях Титан во многом похож на Землю. Толстая атмосфера защищает его поверхность от разрушительного воздействия солнечного излучения. Помимо Земли, это единственное тело в нашей системе, на поверхности которого может существовать жидкость. Но если люди однажды поселятся на каменистых дюнах под желтой дымкой лунного неба, то в уютной базе где-нибудь на берегу углеводородного озера им обязательно понадобится энергия. 
Ядерная энергия.
Чтобы выяснить, как люди в будущем смогут выживать на далекой луне, Аманда Хендрикс из Института планетарных наук и Юк Юнг из Калифорнийского технологического института проанализировали потенциальные источники энергии. Любые роботы-исследователи, которые отправятся на Титан в качестве разведчиков, в первую очередь будут опираться на энергию радиоактивного распада, в процессе которого вырабатывается электричество и тепло. Люди могли бы сделать то же самое и привести с Земли материалы, необходимые для создания компактного ядерного реактора, чтобы потом добывать необходимые элементы уже из Титана. Однако, пока внутренняя геология луны еще не исследована, подобные предположения остаются просто гипотезами. 
Намного важнее то, что уже сейчас астрономы знают о ресурсе, которого на Титане в избытке — речь идет о метане. Потенциально это делает луну отличным перевалочным пунктом, на котором ракеты, летящие с Земли, могут совершить посадку и заправиться для более дальних перелетов в глубины космоса. По мнению Ральфа Лоренца, планетарного ученого из Университета Джона Хопкинса в Мэриленде, Титан станет ключевой точкой для дальних космических экспедиций. На самой луне сжигать углеводород неэффективно, поскольку там отсутствует легкодоступный кислород, но колонисты могли бы получать энергию простым добавлением водорода в ацетилен. Однако, несмотря на теоретическое изобилие ацетилена на Титане, этот факт ученым тоже еще предстоит проверить. 
Энергия жидкости.
Гидроэнергетика также может стать проблемой. На Титане, по оценкам астрономов, выпадает довольно скромное количество осадков, и лишь раз в несколько десятилетий случаются интенсивные ливни. Сара Хёрст, планетарный ученый из Университета Джона Хопкинса, полагает, что для ГЭС такие условия не подойдут: в течение короткого промежутка времени реки становятся бурными и полноводными, а потом практически полностью пересыхают. Конечно, плотины и даже водяные колеса могут генерировать энергию из углеводородной жидкости, но все озера и моря на луне ниже, чем окружающий ландшафт — это затрудняет позиционирование. Топография не делает подобные проекты невозможными, но существенно повышает затраты на их осуществление.
Наилучшим вариантом может стать установка морских турбин, потому что Сатурн создает на Титане сильные приливы. Крупнейшее углеводородное море луны, Море Кракена, каждый день поднимается и опускается на целый метр. Приливные волны проходят через Горло Кракена — узкий пролив, разделяющий северную и южную части моря. По словам Лоренца, Горло — это своего рода Гибралтарский пролив, и если где и ставить ГЭС, то именно там. 
Энергия ветра.
Ветряные станции на Титане тоже не послужат в качестве долгосрочного источника энергии. Песчаные дюны наглядно демонстрируют, что в недавнем прошлом луны на ней и в самом деле дули сильные ветры, однако нет никаких доказательств, что этот процесс продолжается до сих пор. Однако атмосферная циркуляция меняет свое направление дважды в год, и в 2005 году зонду Гюйгенса удалось обнаружить сильный ветер в верхних слоях атмосферы. Хендрикс полагает, что ветряки на Титане придется буквально привязывать к поверхности и поднимать вверх, но это уже выходит за рамки существующих технологий. 
Энергия Солнца.
Самой необычной идеей является добыча энергии от Солнца. Титан отстоит от звезды почти в 10 раз больше, чем Земля, и получает всего лишь одну сотую долю солнечного света, в сравнении с нашей планетой. Помимо этого, атмосферная дымка отфильтровывает часть света, а потому самый яркий и солнечный день на Титане напоминает сумерки на Земле. Но и солнечные панели становятся все более эффективными, а потому у будущей колонии на луне есть все шансы для создания обширной и, что важно, стабильной энергетической инфраструктуры. 
По мнению Хендрикс и Юнга, для удовлетворения энергетических потребностей 300 миллионов человек (примерное население США), потребуются солнечные фермы, покрывающие 10% общей площади Титана, что сравнимо с площадью Соединенных Штатов. На Земле инфраструктура, генерирующая такое же количества энергии, займет на порядок меньшую площадь. Как и на Земле, существует проблема очистки всех этих солнечных панелей: атмосферные толины придется удалять довольно часто. 
Подводя итог.
У Титана есть все необходимые энергетические ресурсы для поддержания жизнедеятельности человеческой цивилизации, но жить там будет непросто. Атмосферное давление в полтора раза выше земного, а гравитация составляет всего лишь 1/7 от привычной нам — люди на поверхности луны будут чувствовать себя скорее дайверами в океане, а не космонавтами на скалистых лунных просторах. Атмосфера из азота, метана и водорода позволяет дышать только искусственным кислородом, а низкие температуры станут дополнительным препятствием для комфортного существования. Стоит отметить, впрочем, что освоение Титана не является фантастикой, но требует гораздо более совершенных технологий, чем те, которыми мы располагаем на данный момент. Источник: popmech.ru

______________________________________________________________________________________________

Проблема свободы воли: философия против нейронауки.

Профессор философии Ханок Бен-Ями критикует позицию ученых-когнитивистов, уверенных, что человек не обладает свободной волей, и объясняет, почему нужно с осторожностью относиться к результатам экспериментов и не брать на веру утверждения о тотальном влиянии на нас бессознательного. 
Вопрос о свободе воли: философия против нейронауки.
В статье «Что нейронаука говорит о свободной воле», опубликованной в прошлом году в журнале Scientific American, психолог Адам Биар последовательно отстаивает идею о том, что человек не обладает свободной волей, о чем нам говорят исследования когнитивистов. 
В качестве примера Адам Биар упоминает несколько случаев, знакомых каждому из нас. Обычно, когда утром мы просыпаемся за минуту до будильника или вытаскиваем не глядя нужную рубашку из шкафа, мы делаем это автоматически. Человеку нет необходимости обдумывать абсолютно каждый свой шаг: многие действия мы совершаем неосознанно, словно механически, будто по заранее заданной мозгом программе. 
Развивая эту мысль, Биар обращается к исследованиям психологов Дэна Вегнера и Талии Уитли, которые предположили, что выбор, который человек совершает, принимая какое-либо решение, зависит от его прошлого опыта, а следовательно, и бессознательной области психики. 
Обычно люди уверены, что сознание позволяет им полностью контролировать свое поведение, управлять реакциями и совершать обдуманный выбор. Однако ученые-когнитивисты утверждают, что на поведение человека во многих ситуациях влияет бессознательное — та область психики, которая не подчиняется сознанию и не контролируется человеком. 
По мнению Вагнера и Уитли, бессознательное необходимо нам в качестве защитного механизма от «перегрева». Только представьте, с каким трудом нам бы давались действия, если бы приходилось обдумывать каждое телодвижение. Ради эксперимента попробуйте «включать» сознание и контролировать движения мышц во время ходьбы. Вы гарантированно не сможете развить привычную для вас скорость и в целом почувствуете колоссальное напряжение. Именно поэтому наш мозг, отработав схему, которая позволяет успешно выполнять определенное действие, например, ходить, исключает эту операцию из области сознательного и переводит в область бессознательного. 
Однако философ Ханок Бен-Ями, ознакомившись с мнением Адама Биара, пишет о сомнениях, которые вызывают аргументы нейро ученого. Философу кажется сомнительной идея, что мозг человека разграничивает процессы на те, которые контролируются сознанием и те, которые выполняются бессознательно. Он видит в постулировании некой специфической области, называемой «бессознательной», мистический характер. Основной аргумент философа заключается в том, что невозможно поставить такой эксперимент, который бы показал и доказал, что бессознательное существует как отдельная области психики. 
Бен-Ями пишет, что предположение Дэна Вегнера и Талии Уитли только приводит нас в замешательство и ничего не объясняет. Как нам понимать мысль о том, что предыдущий опыт человека неким таинственным образом оказывает влияние на принятие решений в данный момент? В предположении когнитивистов остается неясным момент, как провести эту грань и как отделить действия, которые мы совершаем осознанно, от действий, совершаемых под влиянием «таинственного бессознательного». 
Что может означать фраза «осознанное желание совершить определенное действие»? Значит ли это, что есть действия, которые мы совершаем неосознанно? Но как провести эту границу и как обозначить, какие действия мы совершаем осознанно, а какие неосознанно? Например, я случайно наступил на гвоздь: я даже не видел, что он был там; или я непреднамеренно оставил дверь открытой: я просто не думал об этом. 
Философ же разрешает этот вопрос таким образом: осознанным действием будет считаться то, которое мы совершаем, преследуя определенную цель. А подтверждением того, что человек обладает свободной волей, будет служить наблюдение, что при схожих обстоятельствах, но имея больше вариантов для выбора, он сделал бы тот же самый выбор. По мнению Бена-Ями, целеполагание является одной из основных способностей и особенностей человеческой психики. Мы всегда выстраиваем деятельность так, чтобы скорее достичь своих целей, и никогда не делаем ничего без причины. 
Таким образом, считает Ханок Бен-Ями, Вегнер и Уитли всего лишь вводят нас в заблуждение, утверждая, что наш выбор, наша цель обусловлена наполовину бессознательными мотивами и затуманена предыдущим опытом. По мнению философа, наука не может дать нам убедительных аргументов относительно существования свободной воли, поскольку она вообще не может доказать существование области бессознательного. 
Однако Биар пошел дальше и провел совместно с коллегой Полом Блумом собственный эксперимент для подтверждения своей позиции. Участники эксперимента находились перед монитором компьютера, на котором было представлено пять белых кругов, расположенных на экране в свободном порядке. Задача заключалась в следующем: быстро выбрать круг, до того как истечет время и один из пяти белых кругов окрасится в красный. В данном случае выбор круга – это момент сосредоточения на нем. Однако, как показал эксперимент, сделать выбор в пользу одного из белых кругов на фоне других белых кругов оказалось не так просто. В 30% случаях участники сообщали, что именно тот круг, который они выбрали, стал красным. В то же время, поскольку круг, который должен изменить цвет, определялся компьютером, то процент совпадения с выбором человека должен был составить 20%. Ученые сделали вывод, что в 10% случаев участники эксперимента колебались сделать выбор до того момента, пока один из кругов не окрасился в красный и не помог зафиксировать внимание. Более того, поскольку временные интервалы между сеансами эксперимента были очень короткими, участники часто не могли установить очередность событий. Они не понимали, что произошло раньше: их личный выбор круга, на котором зафиксировать взгляд, или же изменение цвета круга, которое привлекло внимание и определило окончательный выбор. 
Хотя Биар и Блум допускают возможность того, что короткое время между сеансами могло испортить статистику результатов, они уверены, что погрешность незначительна и выводы из этого скромного эксперимента действительно значимы. По мнению психологов, данные эксперимента свидетельствуют о том, что мы можем систематически заблуждаться относительно понимания того, как мы совершаем выбор, и, соответственно, не обладаем никакой свободной волей. Они настаивают на том, что мозг влияет на процесс принятия решений человека. 
Однако Бен-Ями, ознакомившись с процессом проведения эксперимента и его результатами, заключил, что теоретические обобщения, к которым стремятся ученые-когнитивисты, не отображают фактического положения дел. Философ делает акцент на том, что эксперимент не позволяет сделать однозначные выводы, и психологи подгоняют результаты под те прогнозы, которые они сделали перед началом эксперимента. Так, например, одна из проблем возникает при попытке экстраполяции выводов эксперимента с выбором круга на ситуацию, допустим, выбора продуктов в магазине. Совершенно непонятно, каким образом перенести эти результаты на живую ситуацию. Бен-Ями настаивает на том, что теоретические обобщения относительно того, как человек совершает выбор, спекулятивны. Цель этих спекуляций заставить нас согласиться с идеей, что мозг способен влиять и искажать внимание человека в момент совершения выбора. Однако, по мнению философа, эксперимент не доказывает ничего, кроме того, что наш мозг переключается с одного задания на другое медленнее, чем на это способна компьютерная программа. 
Бен-Ями заключает: несмотря на растущий объем данных, полученных с помощью когнитивных наук, мы не можем быть уверены и окончательно убеждены в том, что эти данные отображают ситуацию такой, как она есть. На данном этапе вопрос о свободной воле не может быть окончательно разрешен нейронаукой, и вера в статистические данные – это всего лишь вера. Поскольку ученые пока не могут доказать существование сферы бессознательного, им остается только надеяться на то, что найдутся люди, которым покажутся убедительными их аргументы, и они поверят в то, что есть область бессознательного, которая оказывает колоссальное влияние на принятие решений человеком. 
Бен-Ями призывает не принимать на веру эту гипотезу ученых, а также критически осмыслять информацию, которую нам выдают за истинную.

________________________________________________________________________________________________

Создан материал, способный защитить космонавтов от космической радиации.

Оказавшись в открытом космосе, астронавты испытывают целый ряд неудобств. Например, низкая гравитация нарушает привычную работу организма, а высокий уровень радиации повышает риск онкологических и других заболеваний.
Командой ученый из Австралийского национального университета был разработан метаматериал, который способен к динамическому отражению радиации.
Радиация, что исходит от Солнца и других источников, всегда была одной из основных проблем для учёных, планирующих космические миссии. Скафандры астронавтов, космические станции и даже различные инструменты не просто так покрыты толстым слоем защитных материалов. Это делает движения людей в космосе крайне неуклюжими, а аппаратуру громоздкой. А это далеко от того идеала, к которому на протяжении десятилетий стремятся исследователи.
Было бы здорово создать тонкий материал, способный защитить астронавта от губительной радиации, но при этом не стесняющий его движений.
И материал такой действительно был создан. Он эффективно защищает от радиационного излучения, но при этом невероятно тонок. По сути, это плёнка, созданная из наночастиц, отражающих световые волны определённой длины. В данном случае речь идёт об ультрафиолетовом и инфракрасном излучении. Разные слои плёнки могут предотвратить проникновение света через них, а пользователь способен регулировать настройки материала, меняя его температуру. Остужая или, наоборот, нагревая новый материал, наночастицы сжимаются и расширяются, становясь менее или более отражающими.
Теперь перед учёными стоит новая задача: как именно интегрировать в метаматериал нагревающие элементы. Регуляция температуры достижима несколькими способами (например, с помощью вшитых в материал микронагревателей), но пока учёные не определились с тем, как именно лучше всего регулировать эффективность отражения разных излучений.
Несмотря на то, что материал защитит астронавтов от инфракрасной и ультрафиолетовой радиации, он будет беспомощен перед высокоэнергетическими частицами. Впрочем, существующие скафандры от них тоже не защищают. В любом случае метаматериал повысит текущую степень защиты и сделает будущие модели скафандров менее громоздкими.

_______________________________________________________________________________________________

Насколько оправдана шумиха на тему улучшения мозга?

Несмотря на смелые прогнозы от нескольких технокомпаний касательно будущего нейронных интерфейсов, наука расширения мозга все еще находится в зачаточном состоянии. Что же думают ученые про всю эту шумиху, которая доносится из Кремниевой долины? Михаил Лебедев, нейробиолог, работающий над нейрокомпьютерными интерфейсами в Университете Дьюка, недавно получил приз в 100 000 долларов от Frontiers за собрание работ на тему расширения мозга, написанных за последние четыре года. 
Этот приз должен помочь ему и его коллегам Айону Опрису (нейробиологу Университета Майами) и Мануэлю Казанове (врачу Университета Южной Каролины) собрать международную конференцию по этой теме в следующем году. Издание Singularity пообщалось с Лебедевым, чтобы узнать о его мнении по поводу развития этой области. 
Оправдана ли шумиха на тему нейронных имплантатов и дополнения мозга, которую мы наблюдаем? 
В следующие 10 лет мы увидим появление реалистичных протезов разного рода и множество технологий для реабилитации перенесших инсульт и травму спинного мозга. То, как это описывается в этих громких статьях — вроде того, что человек научится печатать силой мысли и получит несколько миллионов электродов, имплантированных в мозг, — все это будет, но лет через 20. 
Я могу ошибаться, потому что новые технологии быстро развиваются. Если 10 лет назад было нормально вставить полумиллиметровый электрод в мозг, теперь они уже наноразмерные. Конечно, декодирование активности мозга будет еще долго оставаться проблемой. 
Достаточно ли мы знаем о когнитивных процессах, чтобы работать с ними? 
У нас есть базовое понимание. Мы знаем, что некоторые участки мозга более «когнитивные» (связаны с функциями обучения и познания), чем другие. Поэтому если вы хотите извлечь больше дополнительной информации из мозга, вам придется разместить электроды внутри или над этими областями. Но представление о мысли мы имеем весьма посредственное, поэтому не думаю, что в следующие 10 лет мы научимся декодировать свободно плавающие мысли. 
Что это означает для надежд людей использовать расширение способностей мозга для связи с ИИ? Реально ли это в ближайшей или средней перспективе? 
Думаю, это более чем реально, но первый успех придет от дополненной реальности, когда вы используете свои нормальные чувства, которые весьма хороши, для взаимодействия с ИИ. Назовем его экзомозгом. Таким образом, прямое взаимодействие — это действительно неплохая идея, но она по-прежнему ограничена количеством каналов для такого сопряжения. Основная проблема заключается в том, что мы на самом деле не понимаем код мозга, поэтому не знаем, как сделать этот интерфейс эффективным. 
Но моя память ограничена, поэтому очки дополненной реальности были бы крайне кстати, будто ИИ сопровождает меня при движении через окружающую среду. Представить, что компьютер и мозг работают вместе, нетрудно. Поэтому мозг дает примеры, а компьютер обучается, и мозг пользуется преимуществом вычислительной силы внешнего устройства. 
Какого рода дополнение мозга можно реализовать? 
Возьмите любую функцию мозга, и можно попытаться ее дополнить. Среди сенсорных функций можно добавлять новые чувства мозгу. К примеру, можно добавить ощущение электромагнитных полей, которых мы обычно не ощущаем, и это будет новым чувством. Можно разместить эти новые датчики по периметру головы, и вы получите панорамное зрение. Конечно, я бы сперва поэкспериментировал на животных. 
Можно также попытаться простимулировать определенные участки мозга, но на текущий момент подавляющее большинство работ показывает, что вы можете лишь подавить определенные этапы обработки данных, а не улучшить. Однако такое подавление может быть полезным, если найти ему применение. Представьте, например, что человек решает определенные задачи, а компьютер знает правильный ответ — поэтому он посылает подавляющий импульс в определенные области мозга и склоняет его к определенному решению. 
Каковы основные области применения дополнения мозга? 
Есть две основные ветви. Первая — это неинвазивные устройства, которые очень легко внедрить, и они вроде как работают. Проблема лишь в том, что качество сигналов, которые они обеспечивают, ограничено. Если вы посмотрите на системы электроэнцефалограммы (ЭЭГ), они представлены активностью огромного числа нейронов, и мощнейшие ЭЭГ записываются во время сна. Таким образом, все действия, связанные, скажем, с точными моторными функциями, становятся очень малы, и вы не можете обнаружить их на ЭЭГ. Кроме того, ЭЭГ страдают от всяческих артефактов. 
Конечно, устройства ЭЭГ не единственными используют неинвазивные методы. Функциональная ближняя инфракрасная спектроскопия (fNIR) тоже очень хороший неинвазивный метод. Она позволяет выделить определенные виды активности, только работает очень медленно. 
Потенциал инвазивных подходов пока не был полностью реализован. Сейчас у нас есть возможность считывать, скажем, 100 нейронов. В будущем, когда мы будем считывать миллионы нейронов, мы сможем задуматься о любых методах декодирования. Основное препятствие сегодня заключается в том, что инвазивная хирургия требует имплантации устройства в мозг. 
Как насчет фармакологических подходов к расширению способностей мозга? 
Фармакология не совсем мой конек, но составители лекарств делают удивительные вещи. Они могут разрабатывать молекулы для определенных задач, которые могут работать для одного рецептора мозга, но не для других, либо для одной области мозга, но не других. В принципе, все эти методы могут быть улучшены и станут решать конкретные задачи. 
Можно даже модифицировать клетки мозга генетически, как в оптогенетике, которая делает клетки чувствительными для света. Это не было в полной мере реализовано, потому что возможностей много. Клетки могут быть чувствительными к магнитным полям, к растяжению, даже к механическим движениям, что необычно для нейронов. Либо можно было бы имплантировать клетки другого организма в мозг. Любые идеи научной фантастики сегодня кажутся вполне реализуемыми. 
Каковы потенциальные недостатки и минусы дополнения мозга? 
Я настроен оптимистично, поэтому вижу преимущественно плюсы. Мы хотим совершенствоваться, мы хотим стать менее примитивными людьми. Основным недостатком всего этого, наверное, будет тот же, что и при приеме наркотиков. Давайте представим себе человека, который имплантирует себе в центр удовольствий в мозге устройство и просто постоянно кайфует. Вряд ли вам такое понравится, но многих привлечет. 
При вмешательстве в системы мотивации и удовольствия мозга это может стать проблемой. Сразу представляются военные, которые берут под постоянный контроль своих солдат. Кроме того, любой нейрокомпьютерный интерфейс может выступать как детектор лжи. Вы будете подмечать вещи, которые вы обычно не хотите замечать, хотите оставить их в собственности других людей. 
Существует ли опасность, что доступ к этим технологиям будет неравномерный? 
Об этом я не переживаю, потому что, безусловно, богатые люди первыми получат доступ к системам расширения функций мозга. Да, они будут дорогими, неуклюжими и будут работать плохо. Но по мере развития технологий они будут дешеветь, и все получат доступ. Так что такой проблемы в капиталистическом обществе быть не должно. Источник: hi-news.ru

_____________________________________________________________________________________________

Фатальные последствия систематического недосыпания.

Систематическая нехватка сна — это проблема не только для взрослых. У детей она может привести к крайне неприятным последствиям: ускорить клеточное старение. А это процесс, который влечет за собой долгосрочные проблемы для здоровья. 
Теломеры — концевые участки хромосом — уменьшаются при каждом новом делении клетки, и, когда они становятся слишком короткими, теория гласит, что клетки больше не могут делиться — и это начало старения. Некоторые исследования у взрослых показывают, что сон может быть связан с длиной теломеров. 
Чтобы выяснить, верно ли это в отношении детей, Сара Джеймс и Дэниел Ноттерман из Принстона решили углубиться в базы данных. Те включали в себя среднюю продолжительность сна, выведенную на основе наблюдения за 1567 детьми в возрасте девяти лет. Ученые извлекли ДНК из образцов, взятых из слюны детей, после чего проанализировали длину теломер. 
Они выяснили, что теломеры короче у тех детей, кто спал меньше, причем была выявлена корреляция: каждый час регулярного недосыпания сокращал длину теломер на 1,5%. 
Короткие теломеры связаны с возникновением рака, сердечными заболеваниями и снижением когнитивных способностей, но у детей никаких признаков подобных заболеваний не наблюдалось — возможно, из-за возраста исследуемых. Тем не менее, такие проблемы могут привести к подобным рискам в дальнейшей жизни. 
Соответственно, исследователи делают вывод, что для детей как никогда важно достаточное количество сна. Для девятилетних оно составляет от 9 до 11 часов в сутки. Источник: popmech.ru

 

 

Мой электронный адрес

Если кто хочет со мной связаться, или есть какие то предложение, информации. Об пожеланиях, ошибках и.т.д.. Пишите, вот моя электронная почта:
alavka907@gmail.com

Свежие записи
Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя   Янв »
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Архивы

Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя   Янв »
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031