17.06.2018

PostHeaderIcon 1.За пределами Стандартной модели.2.Кто изобрел электрическую дугу?3.Галактика-лазер.4.Японские ученые разработали инновационные транзисторы.5.В России разрабатывают ОС.6.Что происходит с вашим телом во время полета на самолете? 

За пределами Стандартной модели: чего мы не знаем о Вселенной.

Стандартная модель (СМ) элементарных частиц, базирующаяся на калибровочной симметрии, — великолепное творение Мюррея Гелл-Манна, Шелдона Глэшоу, Стивена Вайнберга, Абдуса Салама и целой плеяды блестящих ученых. СМ прекрасно описывает взаимодействия между кварками и лептонами на дистанциях порядка 10−17 м (1% диаметра протона), которые можно изучать на современных ускорителях. Однако она начинает буксовать уже на расстояниях в 10−18 м и тем более не обеспечивает продвижения к заветному планковскому масштабу в 10−35 м. 
Считается, что именно там все фундаментальные взаимодействия сливаются в квантовом единстве. На смену СМ когда-нибудь придет более полная теория, которая, скорее всего, тоже не станет последней и окончательной. Ученые пытаются найти замену Стандартной модели. Многие считают, что новая теория будет построена путем расширения списка симметрий, образующих фундамент СМ. Один из наиболее перспективных подходов к решению этой задачи был заложен не только вне связи с проблемами СМ, но даже до ее создания.
Смесь противоположностей. 
В конце 1960-х старший научный сотрудник теоротдела ФИАН Юрий Гольфанд предложил своему аспиранту Евгению Лихтману обобщить математический аппарат, применяемый для описания симметрий четырехмерного пространства-времени специальной теории относительности (пространства Минковского). 
Лихтман обнаружил, что эти симметрии можно объединить с внутренними симметриями квантовых полей с ненулевыми спинами. При этом образуются семейства (мультиплеты), объединяющие частицы с одинаковой массой, обладающие целым и полуцелым спином (иначе говоря, бозоны и фермионы). Это было и новым, и непонятным, поскольку те и другие подчиняются разным типам квантовой статистики. Бозоны могут накапливаться в одном и том же состоянии, а фермионы следуют принципу Паули, строго запрещающему даже парные союзы этого рода. Поэтому возникновение бозонно-фермионных мультиплетов выглядело математической экзотикой, не имеющей отношения к реальной физике. Так это и было воспринято в ФИАН. Позже в своих «Воспоминаниях» Андрей Сахаров назвал объединение бозонов и фермионов великой идеей, однако в то время она не показалась ему интересной.
За пределами стандарта.
Где же пролегают границы СМ? «Стандартная модель согласуется почти со всеми данными, полученными на ускорителях высоких энергий. — объясняет ведущий научный сотрудник Института ядерных исследований РАН Сергей Троицкий. — Однако в ее рамки не вполне укладываются результаты экспериментов, свидетельствующие о наличии массы у двух типов нейтрино, а возможно, что и у всех трех. Этот факт означает, что СМ нуждается в расширении, а в каком именно, никто толком не знает. На неполноту СМ указывают и астрофизические данные. Темная материя, а на нее приходится более пятой части массы Вселенной, состоит из тяжелых частиц, которые никак не вписываются в СМ. Кстати, эту материю точнее было бы называть не темной, а прозрачной, поскольку она не только не излучает света, но и не поглощает его. Кроме того, СМ не объясняет почти полного отсутствия антивещества в наблюдаемой Вселенной». 
Есть также возражения эстетического порядка. Как отмечает Сергей Троицкий, СМ устроена весьма некрасиво. Она содержит 19 численных параметров, которые определяются экспериментом и, с точки зрения здравого смысла, принимают весьма экзотические значения. Например, вакуумное среднее поля Хиггса, несущее ответственность за массы элементарных частиц, равно 240 ГэВ. Непонятно, почему этот параметр в 1017 раз меньше параметра, определяющего гравитационное взаимодействие. Хотелось бы иметь более полную теорию, которая даст возможность определить это отношение из каких-то общих принципов. 
СМ не объясняет и огромной разницы между массами самых легких кварков, из которых сложены протоны и нейтроны, и массой top-кварка, превышающей 170 ГэВ (во всем остальном он ничем не отличается от u-кварка, который почти в 10 тысяч раз легче). Откуда берутся вроде бы одинаковые частицы со столь различными массами, пока непонятно. 
Лихтман в 1971 году защитил диссертацию, а потом ушел в ВИНИТИ и почти забросил теор-физику. Гольфанда уволили из ФИАН по сокращению штатов, и он долго не мог найти работы. Однако сотрудники Украинского физико-технического института Дмитрий Волков и Владимир Акулов тоже открыли симметрию между бозонами и фермионами и даже воспользовались ею для описания нейтрино. Правда, никаких лавров ни москвичи, ни харьковчане тогда не обрели. Лишь в 1989 году Гольфанд и Лихтман получили премию АН СССР по теоретической физике имени И.Е. Тамма. В 2009 году Владимир Акулов (сейчас он преподает физику в Техническом колледже Городского университета Нью-Йорка) и Дмитрий Волков (посмертно) удостоились Национальной премии Украины за научные исследования.
Рождение суперсимметрии.
На Западе смеси бозонных и фермионных состояний впервые появились в зарождающейся теории, представляющей элементарные частицы не точечными объектами, а вибрациями одномерных квантовых струн. 
В 1971 году была построена модель, в которой с каждой вибрацией бозонного типа сочеталась парная ей фермионная вибрация. Правда, эта модель работала не в четырехмерном пространстве Минковского, а в двумерном пространстве-времени струнных теорий. Однако уже в 1973 году австриец Юлиус Весс и итальянец Бруно Зумино доложили в ЦЕРН (а годом позже опубликовали статью) о четырехмерной суперсимметричной модели с одним бозоном и одним фермионом. Она не претендовала на описание элементарных частиц, но демонстрировала возможности суперсимметрии на наглядном и чрезвычайно физичном примере. Вскоре эти же ученые доказали, что обнаруженная ими симметрия является расширенной версией симметрии Гольфанда и Лихтмана. Вот и получилось, что в течение трех лет суперсимметрию в пространстве Минковского независимо друг от друга открыли три пары физиков. 
Результаты Весса и Зумино подтолкнули разработку теорий с бозонно-фермионными смесями. Поскольку эти теории связывают калибровочные симметрии с симметриями пространства-времени, их назвали суперкалибровочными, а потом суперсимметричными. Они предсказывают существование множества частиц, ни одна из которых еще не открыта. Так что суперсимметричность реального мира все еще остается гипотетической. Но даже если она и существует, то не может быть строгой, иначе электроны обладали бы заряженными бозонными родичами с точно такой же массой, которых легко можно было бы обнаружить. Остается предположить, что суперсимметричные партнеры известных частиц чрезвычайно массивны, а это возможно лишь при нарушении суперсимметрии.
Суперсимметричная идеология вошла в силу в середине 1970-х годов, когда уже существовала Стандартная модель. Естественно, что физики принялись строить ее суперсимметричные расширения, иными словами, вводить в нее симметрии между бозонами и фермионами. Первая реалистичная версия суперсимметричной СМ, получившая название минимальной (Minimal Supersymmetric Standard Model, MSSM), была предложена Говардом Джорджи и Савасом Димопулосом в 1981 году. Фактически это та же Стандартная модель со всеми ее симметриями, но к каждой частице добавлен партнер, чей спин отличается от ее спина на ½, — бозон к фермиону и фермион к бозону. 
Поэтому все взаимодействия СМ остаются на месте, но обогащаются взаимодействиями новых частиц со старыми и друг с другом. Позднее возникли и более сложные суперсимметричные версии СМ. Все они сопоставляют уже известным частицам тех же партнеров, но различным образом объясняют нарушения суперсимметрии. 
Частицы и суперчастицы. 
Названия суперпартнеров фермионов строятся с помощью приставки «с» — сэлектрон, смюон, скварк. Суперпартнеры бозонов обзаводятся окончанием «ино»: фотон — фотино, глюон — глюино, Z-бозон — зино, W-бозон — вино, бозон Хиггса — хиггсино. 
Спин суперпартнера любой частицы (за исключением бозона Хиггса) всегда на ½ меньше ее собственного спина. Следовательно, партнеры электрона, кварков и прочих фермионов (а также, естественно, и их античастиц) имеют нулевой спин, а партнеры фотона и векторных бозонов с единичным спином — половинный. Это связано с тем, что количество состояний частицы тем больше, чем больше ее спин. Поэтому замена вычитания на сложение привела бы к появлению избыточных суперпартнеров.
Возьмем для примера электрон. Он может находиться в двух состояниях — в одном его спин направлен параллельно импульсу, в другом — антипараллельно. С точки зрения СМ это разные частицы, поскольку они не вполне одинаково участвуют в слабых взаимодействиях. Частица с единичным спином и ненулевой массой может пребывать в трех различных состояниях (как говорят физики, имеет три степени свободы) и потому не годится в партнеры электрону. Единственным выходом будет приписать каждому из состояний электрона по одному суперпартнеру с нулевым спином и считать эти сэлектроны различными частицами. 
Суперпартнеры бозонов Стандартной модели возникают несколько хитрее. Поскольку масса фотона равна нулю, то и при единичном спине он имеет не три, а две степени свободы. Поэтому ему без проблем сопоставляется фотино, суперпартнер с половинным спином, который, как и электрон, обладает двумя степенями свободы. По этой же схеме возникают глюино. С хиггсами ситуация посложнее. В MSSM есть два дублета хиггсовских бозонов, которым соответствует четверка суперпартнеров — два нейтральных и два разноименно заряженных хиггсино. Нейтралы смешиваются разными способами с фотино и зино и образуют четверку физически наблюдаемых частиц с общим именем нейтралино. Подобные же смеси со странным для русского уха названием чарджино образуют суперпартнеры положительного и отрицательного W-бозонов и пары заряженных хиггсов.
Своей спецификой обладает и ситуация с суперпартнерами нейтрино. Если бы эта частица не имела массы, ее спин всегда был бы направлен противоположно импульсу. Поэтому у безмассового нейтрино можно было бы ожидать наличие единственного скалярного партнера. Однако реальные нейтрино все же не безмассовы. Не исключено, что существуют также нейтрино с параллельными импульсами и спинами, но они очень тяжелы и еще не обнаружены. Если это действительно так, то каждой разновидности нейтрино соответствует свой суперпартнер. 
Как говорит профессор физики Мичиганского университета Гордон Кейн, самый универсальный механизм нарушения суперсимметрии связан с тяготением.
Однако величина его вклада в массы суперчастиц еще не выяснена, а оценки теоретиков противоречивы. Кроме того, он вряд ли является единственным. Так, Next-to-Minimal Supersymmetric Standard Model, NMSSM, вводит еще два хиггсовских бозона, вносящих свои добавки в массу суперчастиц (а также увеличивает число нейтралино с четырех до пяти). Такая ситуация, отмечает Кейн, резко умножает число параметров, заложенных в суперсимметричные теории. 
Даже минимальное расширение Стандартной модели требует около сотни дополнительных параметров. Этому не стоит удивляться, поскольку все эти теории вводят множество новых частиц. По мере появления более полных и согласованных моделей число параметров должно уменьшиться. Как только детекторы Большого адронного коллайдера отловят суперчастицы, новые модели не заставят себя ждать. 
Иерархия частиц.
Суперсимметричные теории позволяют устранить ряд слабых мест Стандартной модели. Профессор Кейн на первое место ставит загадку, связанную с бозоном Хиггса, которую называют проблемой иерархии. 
Эта частица приобретает массу в ходе взаимодействия с лептонами и кварками (подобно тому, как они сами обретают массы при взаимодействии с хиггсовским полем). В СМ вклады от этих частиц представлены расходящимися рядами с бесконечными суммами. Правда, вклады бозонов и фермионов имеют разные знаки и в принципе могут почти полностью погасить друг друга. Однако такое погашение должно быть практически идеальным, поскольку масса хиггса, как теперь известно, равна лишь 125 ГэВ. Это не невозможно, но крайне маловероятно.
Для суперсимметричных теорий в этом нет ничего страшного. При точной суперсимметрии вклады обычных частиц и их суперпартнеров должны полностью компенсировать друг друга. Поскольку суперсимметрия нарушена, компенсация оказывается неполной, и бозон Хиггса обретает конечную и, главное, вычисляемую массу. Если массы суперпартнеров не слишком велики, она должна измеряться одной-двумя сотнями ГэВ, что и соответствует действительности. Как подчеркивает Кейн, физики стали серьезно относиться к суперсимметрии именно тогда, когда было показано, что она решает проблему иерархии. 
На этом возможности суперсимметрии не заканчиваются. Из СМ вытекает, что в области очень высоких энергий сильное, слабое и электромагнитное взаимодействия хотя и обладают примерно одинаковой силой, но никогда не объединяются. А в суперсимметричных моделях при энергиях порядка 1016 ГэВ такое объединение имеет место, и это выглядит намного естественней. Эти модели предлагают также и решение проблемы темной материи. Суперчастицы при распадах порождают как суперчастицы, так и обычные частицы — естественно, меньшей массы. Однако суперсимметрия, в отличие от СМ, допускает быстрый распад протона, которого, на наше счастье, реально не происходит. 
Протон, а вместе с ним и весь окружающий мир можно спасти, предположив, что в процессах с участием суперчастиц сохраняется квантовое число R-четности, которое для обычных частиц равно единице, а для суперпартнеров — минус единице. В таком случае самая легкая суперчастица должна быть полностью стабильной (и электрически нейтральной). Распасться на суперчастицы она не может по определению, а сохранение R-четности запрещает ей распадаться на частицы. Темная материи может состоять именно из таких частиц, возникших сразу вслед за Большим взрывом и избежавших взаимной аннигиляции. Источник: popmech.ru

_____________________________________________________________________________________________

Кто изобрел электрическую дугу? 

Нам кажется, что они были всегда. Торговые марки, связанные с этими предметами, во многих случаях стали настолько привычными, что превратились в нарицательные имена. Эти вещи столь прочно и естественно вписались в окружающий нас мир, что мы склонны забывать об истории их возникновения. «Популярная механика» решила восполнить этот пробел. 
Знакомая всем электрическая дуга нашла множество полезных применений в современном мире: она используется в мощных дуговых лампах для освещения, в плавильных металлургических печах, в электросварке и других областях. Но мало кто знает, что открыл это явление вовсе не знаменитый Хэмфри Дэви в 1808 году, а мало кому известный русский ученый, ординарный профессор физики Санкт-Петербургской медико-хирургической академии Василий Петров — причем сделал это на целых шесть лет раньше. 
После окончания Харьковского коллегиума и Санкт-Петербургской учительской семинарии Василий Петров в 1788 году уехал на Алтай работать учителем физики в Колыванско-Воскресенском горном училище в Барнауле, а в 1791 году вернулся в Санкт-Петербург на должность преподавателя математики в инженерном училище при Измайловском полку. Еще через два года его пригласила Санкт-Петербургская медицинская коллегия. 
Однако Петров был не только блестящим преподавателем, получившим в 1795 году должность профессора физики в Медико-хирургической академии, но и настоящим ученым. Особенно его интересовала совсем новая, только зарождающаяся наука об электричестве. Ознакомившись с трудами пионеров — Гальвани и Вольты, Петров решает повторить их эксперименты с истинно российским размахом. Его труд с длинным названием «Известие о гальвани-вольтовских опытах, которые производил профессор физики Василий Петров посредством огромной наипаче батареи, состоявшей иногда из 4200 медных и цинковых кружков, находящейся при Санкт-Петербургской медико-хирургической академии» вышел в 1803 году, всего через три года после того, как Вольта собрал первый в мире источник постоянного тока. 
Батарея, описанная в этом труде, поражала воображение: она представляла собой 2100 соединенных последовательно медно-цинковых гальванических элементов, уложенных в четыре ряда в деревянном ящике длиной 3 м. С помощью этой исполинской батареи, напряжение которой составляло около 1,7−2 кВ (вольтметров тогда не существовало, так что точных данных не осталось), ученому удалось обнаружить в 1802 году удивительное явление. 
Он заметил, что при разрыве цепи возникают искры, стал пробовать различные материалы на проводимость и вскоре обнаружил, что «если на стеклянную плитку будут положены два или три древесных угля, способные для произведения светоносных явлений посредством гальвани-вольтовской жидкости, и если потом металлическими изолированными направителями, сообщенными с обоими полюсами огромной батареи, приближать оные один к другому на расстояние от одного до трех линий, то является между ними весьма яркий белого цвета свет или пламя, от которого оные угли скорее или медлительнее загораются и от которого темный покой довольно ясно освещен быть может». 
Описанное Петровым явление — это не что иное, как мощная электрическая дуга. Именно такое физическое явление в 1808 году продемонстрировал на заседании Королевского общества сэр Хэмфри Дэви, назвав его «Вольтовой дугой». Источник: popmech.ru

_______________________________________________________________________________________________

Галактика-лазер с активной сверхмассивной черной дырой.

На новом изображении космического телескопа «Hubble» показана активная спиральная галактика с перемычкой UGC 6093, раскинувшая красивые рукава и содержащая в центре сверхмассивную черную дыру, которая поглощает окружающий ее материал, выделяя огромное количество энергии. 
Но на этом особенности UGC 6093 не заканчиваются. Галактика по существу является гигантским природным лазером, который испускает свет на микроволновой, невидимой длине волны. Такой тип объектов приравнивается к мегамазерам (мазер — микроволновый лазер). Мегамазеры, подобные UGC 6093, могут достигать яркости в 100 миллионов раз большей, чем мазеры, обнаруженные в Млечном Пути.
Изображение галактики получено с помощью широкоугольной камеры WFC3, которая улавливает свет в диапазоне от ближнего инфракрасного до ультрафиолетового. WFC3, способная фиксировать и обрабатывать свет на различных длинах волн, позволяет астрономам изучать широкий набор астрофизических явлений; например, диапазон от ультрафиолетового до видимого излучения помогает исследовать галактики с активным звездообразованием, а ближний инфракрасный – красное смещение для галактик в далекой Вселенной. 
Такая многодиапазонная визуализация делает «Hubble» неоценимым инструментом при изучении мегамазеров, способным раскрыть их интригующие тайны. Источник: in-space.ru

_____________________________________________________________________________________________

Японские ученые разработали инновационные транзисторы.

Группа ученых из исследовательского центра WPI-MANA (Япония) нарушила главное правило работы электрохимических устройств и разработала инновационные транзисторы на основе магнитной индукции ионов. 
Электрохимические устройства применяются во многих отраслях, включая создание аккумуляторов, конденсаторов, датчиков и транзисторов. Для того чтобы такие устройства могли работать, им нужно электрическое поле для ионного транспорта и электрохимических процессов. Это простое, но строгое правило препятствовало до сих пор прогрессу в электрохимии и родственных технологиях. 
Такаши Цучия и Казуя Терабе вместе со своими коллегами использовали вместо электрического оборудования небольшой магнит, чтобы запустить движение ионов. С его помощью они управляли транспортом парамагнитных ионов FeCl4 в жидком электролите типичного электрохимического устройства — двухслойного транзистора EDLT, одного из тех, которые используются для настройки плотности носителей заряда у полупроводников. Электрическая проводимость двухмерного дырочного газа (толщиной несколько нанометров) на алмазном однокристальном интерфейсе была успешно переключена магнитным полем, хотя коэффициент переключения оказался ниже, чем у обычных EDLT, управляемых электрическим полем. 
Магнитное управление ионами открывает еще одно измерение в наноэлектронике и может привести к появлению новых высокопроизводительных магнитных электролитов.
Австралийские ученые разработали двухмерный материал, проводящий электричество, который может стать основой для идеального транзистора. Для этого они растворили одни металлы в других, чтобы на поверхности образовалась тонкая оксидная пленка толщиной всего в два атома. Источник: hightech.fm

____________________________________________________________________________________________

В России разрабатывают ОС для отечественных процессоров.

Для обеспечения безопасности на госпредприятиях и в других фирмах Российской Федерации, где требуется хорошая степень защиты данных, необходимо использовать отечественные комплектующие, чтобы избежать утечек информации. Но для работы любого «железа» необходим и софт, который будет эффективно управлять ресурсами системы и недавно российские IT-специалисты преступили к созданию отечественной операционной системы для процессоров «Эльбрус» и «Байкал». 
Для начала напомним, что речь идет о процессорах Байкал-T1 и Эльбрус-8С. Первый разработан фирмой Baikal Electronics и относится к семейству 32-битных систем с использованием процессорных ядер P5600 архитектуры MIPS32 Release 5 от компании Imagination Technologies. Он хорошо подходит для применения в различных сетевых устройствах, микроэлектронике и так далее. Эльбрус же — это уже более мощный процессор с 8 ядрами, предназначенный для решения сложных задач и для создания многопроцессорных систем. 
Софт для отечественных процессоров будет создан в рамках программы «Цифровая экономика», которая предусматривает разработку универсального софта для отечественных комплектующих. В данный момент проект российской операционной системы находится в стадии проектирования. Однако, известно, что реализация проекта предусматривает возможность работы как для запуска стандартных приложений, так и для работы с огромными массивами данных. Также утверждается, что разработка будет произведена «с нуля», а не при помощи использования ядра Linux, как это практиковалось ранее. Помимо этого, есть информация, что распространение ПО будет ограничено лишь сегментом государственных предприятий. Источник: hi-news.ru

_____________________________________________________________________________________________

Что происходит с вашим телом во время полета на самолете? 

Крошечный экран подпрыгивает перед вами, качество звука — ужасное, постоянные перебои. Смотреть фильм во время полета — удовольствие не из приятных. Тем не менее постоянные «летуны» наверняка оказывались в ситуации — или видели своими глазами — как самые безобидные фильмы во время полета превращаются в шедевры кинематографа. Даже легкомысленные комедии вроде «Симпсонов» могут довести до слез пассажиров. 
Физик и телеведущий Брайан Кокс и музыкант Эд Ширан признались, что становятся чересчур эмоциональными, просматривая фильмы в самолетах. Опрос, проведенный аэропортом Гатвик в Лондоне, показал, что 15% мужчин и 6% женщин заявили, что с большей вероятностью будут плакать, просматривая фильм в самолете, нежели дома. 
Одна из крупных авиакомпаний даже стала предупреждать пассажиров перед просмотром о «чрезмерной нагрузке на эмоциональное состояние», которая может их расстроить. 
Существует много теорий о том, почему полет может сделать пассажиров более уязвимыми перед слезами — отсутствие близких, волнение перед поездкой, тоска по родине. Но есть также свидетельства, указывающие на то, что причиной всего этого может быть и сам полет. 
Последние исследования позволяют предположить, что пребывание на высоте 10 километров над землей, в запечатанной металлической трубе, может странным образом отзываться на наших умах, менять настроение, чувства и даже заставлять чесаться. 
«В прошлом проводилось не так много исследований на эту тему, так как для здоровых людей все это не представляет большой проблемы», говорит Йохен Хинкельбейн, президент Немецкого общества аэрокосмической медицины и помощник медицинского директора по неотложной медицине в Университете Кельна. «Но поскольку воздушные перелеты становятся дешевле и популярнее, по воздуху начинают путешествовать и более старые, менее здоровые люди. Отсюда и интерес». 
Хинкельбейн — один из немногих исследователей, которые сейчас изучают, как условия, которые мы испытываем в полете, могут влиять на человеческое тело и разум.
Нет никаких сомнений в том, что кабина самолета — прелюбопытнейшее место для посещения человеком. Поразительная среда, в которой давление воздуха соразмерно тому, что на горе высотой в 2,4 километра. Влажность ниже, чем в самых сухих пустынях мира, а воздух, который накачивается в кабину, охлажден до 10 градусов Цельсия, чтобы отвести излишнее тепло, вырабатываемое телами и электроникой на борту. 
Пониженное давление воздуха в воздушном полете может снизить количество кислорода в крови пассажиров на 6-25%. В больнице при таких показателях врачи уже прописывают дополнительный кислород. Для здоровых пассажиров это безопасно, но пожилые люди могут испытывать проблемы с дыханием, равно как и те, у кого такие проблемы и без того были. 
Проводились, однако, исследования, которые показали, что относительно умеренная гипоксия (нехватка кислорода) может снижать нашу способность к ясному мышлению. На уровне кислорода, соответствующего высоте 3,6 километра, здоровые взрослые люди могут замечать существенные изменения в памяти, способности вычислять и принимать решения. Поэтому авиационные службы настаивают на том, чтобы пилоты надевали кислородные маски, если давление в кабине эквивалентно высоте выше 3,8 километра. 
Что необычно, так это то, что давление воздуха на высоте 2,1 километра, как оказалось, увеличивает время реакции — плохие новости для тех, кто любит играть в компьютерные игры во время полета. 
Были также исследования, которые показали, что может быть небольшое снижение познавательной способности и рассудительности при уровне кислорода, соответствующего высоте 2,4 километра — как в кабинах самолетов. Большинство из нас вряд ли заметит изменения. 
«Здоровый человек — пилот или пассажир — не должен испытывать когнитивных проблем на такой высоте», говорит Хинкельбейн. «Если же человек не совсем здоров, либо кто-то приболел гриппом, гипоксия может снизить кислородное насыщение настолько, что когнитивный дефицит станет очевидным». 
Но Хинкельбейн также говорит, что умеренная гипоксия, которую мы испытываем во время полетов, может оказывать другие, легко узнаваемые эффекты на наш мозг — например, мы устаем. Исследования в гипобарических камерах и неакклиматизированных военнослужащих, прибывающих в горные районы, показали, что кратковременное воздействие высоты не менее 3 километров может усилить усталость, но у некоторых людей это проявляется и на более низких высотах. 
«Всякий раз, когда я сижу в самолете после взлета, я чувствую усталость и с легкостью могу уснуть», объясняет Хинкельбейн. «Не то чтобы нехватка кислорода отправляла меня в забытье, но гипоксия определенно этому способствует».
Если вам удастся держать глаза открытыми достаточно долго, чтобы увидеть, как свет в кабине тускнеет, вы столкнетесь с другим эффектом пониженного давления воздуха. Ночное зрение человека может ухудшиться на 5-10% на высоте всего в 1,5 километра. Это связано с тем, что клетки фоторецептора в сетчатке, который нужен для ночного зрения, очень нуждаются в кислороде и могут с трудом получать все необходимое на большой высоте, что снизит эффективность их работы. 
Полет также вносит хаос в наши органы чувств. Сочетание низкого давление воздуха и влажности может снизить чувствительность наших вкусовых рецепторов к соленому и сладкому до 30%. Исследование, проведенное авиакомпанией Lufthansa, также показало, что томатный сок в полете вкуснее. 
Сухой воздух может также ограбить нас на обоняние, сделав пищу безвкусной и пресной. Именно поэтому многие авиакомпании добавляют в еду приправу, которая должна сделать ее приемлемой для поглощения во время полета. Возможно, и хорошо, что наше обоняние снижается во время полета. Потому что изменение давления воздуха заставляет чаще пускать газы. 
И если перспектива дышать телесными газами ваших попутчиков вас не смущает, снижение давления также вызывает у пассажиров чувство беспокойства. Исследование 2007 года показало, что через три часа пребывания на высоте, как в кабине самолета, люди начинают жаловаться на неудобство. 
Добавьте к этому низкую влажность, и станет неудивительно, что нам трудно сидеть спокойно в долгих рейсах. Исследование австрийских ученых показало, что дальний полет может высушить кожу на 37% и вызвать зуд. 
Низкий уровень давления воздуха и влажности может также усиливать эффекты алкоголя и похмелья на следующий день. Но это еще цветочки. Готовьтесь к действительно плохим новостям. 
«С гипоксией может увеличиваться уровень тревоги», объясняет Валери Мартиндейл, президент Аэрокосмической медицинской ассоциации при Королевском колледже Лондона. Тревога — не единственный аспект настроения, который может меняться в процессе полета. Ряд исследований показал, что пребывание на высоте может усиливать негативные эмоции, напряжение, делать людей злее, менее энергичными и мешает справляться со стрессом. 
«Мы показали, что некоторые аспекты настроения могут меняться при воздействии давления в салоне, эквивалентном высоте 2-2,5 км», говорит Стивен Легг, профессор эргономики в Университете Мэсси в Новой Зеландии, исследующий влияние умеренной гипоксии на людей. Это могло бы объяснять, почему некоторые пассажиры могут поплакать над фильмом в середине полета, однако большая часть эффектов, изученных в рамках этого исследования, должна проявляться выше высоты, на которой обычно летают пассажирские самолеты. Умеренное обезвоживание, как говорит Легг, также может влиять на настроение. 
«Мы очень мало знаем о воздействии нескольких умеренных факторов стресса на сложные процессы размышления и настроения», добавляет он. «Но мы знаем, что общая усталость точно ассоциируется с дальними рейсами, поэтому я склонен предполагать, что сочетание этих эффектов и приводит к «летной усталости». 
Есть также исследование, показывающее, что высота может делать людей счастливее.
Стивен Грёнинг, профессор кинематографии и СМИ в Вашингтонском университете, считает, что это счастье может выражаться в слезах. Скука во время полета и облегчение, которое приносит фильм, в сочетании с уединением маленького экрана и наушниками, могут вызывать слезы радости, а не печали. 
«Конфигурация развлекательных устройств для полетов создает эффект близости, который может усиливать эмоциональные реакции», говорит Грёнинг. «Плакать на самолете можно и от облегчения, не обязательно от печали». 
Хинкельбейн нашел еще одно странное изменение в человеческом теле, которое может мешать привычной работе нашего организма. Даже 30 минут, проведенных в условиях полета на коммерческом авиалайнере, могут изменять баланс молекул, связанных с иммунной системой. То есть пониженное давление воздуха может менять работу нашей иммунной системы. 
Если полет действительно меняет нашу иммунную систему, это не только сделает нас более уязвимыми к поражению инфекцией, но и изменит настроение. 
«Люди привыкли считать, что у них появляется простуда или грипп во время путешествий из-за изменений климата», говорит Хинкельбейн. «Но причиной может быть изменение иммунного ответа в полете. Это следует изучить подробнее». 
Если работа нашего иммунитета действительно меняется в полете, это не только сделает нас более уязвимыми к инфекциям, но и изменит настроение. Считается, что воспаление может быть связано с депрессией. 
«Воспалительный ответ после введения вакцины может привести к падению настроения на 48 часов», говорит Эд Буллмор, глава психиатрии в Кембриджском университете, изучающий, как иммунная система влияет на настроение. «Было бы интересно, если бы 12-часовой полет на другой конец света вызывал нечто подобное». Источник: hi-news.ru

 

Мой электронный адрес

Если кто хочет со мной связаться, или есть какие то предложение, информации. Об пожеланиях, ошибках и.т.д.. Пишите, вот моя электронная почта:
alavka907@gmail.com

Свежие записи
Июнь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Май   Июл »
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  
Архивы

Июнь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Май   Июл »
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930